2000 годов, по-видимому, являются зеркальным отражением аналогичных тенденций в Соединенных Штатах, правда, с гораздо более низкой степенью распространения и более медленной ликвидацией существующих видов неравенства. К примеру, распространение Интернета в российских регионах в 1998—2000 годах происходило высокими темпами, в результате чего москвичи лишились своего подавляющего превосходства по численности пользователей Сети. Аналогичным образом российские женщины добились немалого прогресса в отношении онлайнового присутствия благодаря облегчению доступа к Интернету и расширению диапазона прикладных программ.

Здесь, однако, необходимо заметить, что по состоянию на ноябрь 2000 года имело место не только отставание мира от Соединенных Штатов по масштабам распространения Интернета (за исключением Скандинавии, Канады и Австралии): цифровой разрыв в отношении доступа к Сети в Европе был больше, чем в Северной Америке (опять же за исключением североевропейских стран). Так, исследование, проведенное Pro Active Institute, результаты которого были обнародованы NUA Surveys, показало, что в среднем пользователями Интернета являлись 25% европейцев в сравнении с 53% в США. Однако сопоставление групп населения с максимальными и минимальными доходами дало для случая Соединенных Штатов 82 и 26% соответственно, в то время как для Европы эти показатели оказались равными 51 и 7%. Дискриминация по возрасту также намного резче выражена в Европе: 44% лиц в возрасте 55—64 лет использовали Интернет в США и только 12 — в той же возрастной группе в Европе. Американские женщины имели доступ к Сети почти наравне с мужчинами (52 и 55% соответственно), в Европе же сохранялся разрыв между представителями разного пола, причем отставание женщин от мужчин здесь составляло 20—35%. Кроме того, существовали значительные национальные различия в практическом использовании онлайнового доступа между странами Северной и Южной Европы: если в Великобритании, Германии и Нидерландах масштабы распространения Интернета составляли две трети от уровня США, то во Франции, Италии и Испании данный показатель не достигал и трети от американского уровня.

Тот факт, что развитие Интернета происходило в условиях повсеместного социального неравенства в предоставлении доступа к Сети, может иметь долговременные последствия для структуры и информационного наполнения этой среды, полностью понять которые мы все еще не в состоянии. Дело в том, что пользователи видоизменяют Интернет в большей степени, чем любую другую технологию, по причине высокой скорости получения обратной связи и гибкости этой технологии. Таким образом, первые пользователи, возможно, формировали Интернет для будущих пользователей — в том, что касается содержания и технологии — точно таким же образом, как пионеры Интернета формировали эту технологию для массового пользователя в 1990-х годах. Поскольку с появлением более сложных технологий (например, графического интерфейса пользователя) происходит усложнение техники доступа, может иметь место замедление темпов освоения Интернета представителями групп с более низким уровнем образования. Тем не менее, хотя создавшие Интернет либертарианцы сделали и Всемирную паутину средой открытых возможностей (правда, ценой некоторого культурного элитизма), вполне может быть, что широко коммерциализированное в конце 1990-х годов использование Интернета, следуя моделям потребления и социальной организации, закрепившейся внутри состоятельных групп наиболее передовых западных обществ, оказали специфическое влияние на практику использования Интернета, характер которого, однако, будет раскрыт в ходе последующих исследований.